Летом 1907 года Аркадий Яковлевич Тугаринов впервые отправился на далекий север, за Полярный круг, к низовьям Енисея, где тайга сменяется тундрой, а солнце неделями не заходит за горизонт.
Позади молодого исследователя – первые пробные маршруты в окрестностях Красноярска и на юг губернии, а впереди – серьезное плавание длиной в 4600 вёрст и около четырех месяцев в пути.
Вместе с женой Верой Ивановной и художником Дмитрием Иннокентьевичем Каратановым он увидел Север таким, каким его знают немногие, и провел в тундре полярное лето.
1907
Начавшийся год, как и всякое начало, был полон подытоживания поступлений, регистраций, обновлений выставочных залов новыми экспонатами из привезенных сборов и прочим, незаметным для посетителей циклом работ. Недаром работу музея всегда сравнивают с айсбергом, у которого видна на поверхности воды только одна седьмая или одна девятая часть, в зависимости от прочности льда, а шесть седьмых или восемь девятых скрыто под водой. Так и музейно-выставочная работа. Прежде чем на выставке появится какая-нибудь новая вещь, сколько с ней работают там, внутри мастерской, иногда и не один человек.
Весной, как и всегда, велись фенологические наблюдения. Стоило директору музея выйти с крыльца на площадь, объекты наблюдений были и здесь на большой базарной площади перед зданием музея. Это разные птички, прилетавшие кормиться остатками базара в виде рассыпанного зерна и т.п. На берегу Енисея и Качи своя жизнь: кувыркаясь в воздухе, пролетают вороны, чувствуется весеннее настроение птиц.
Все это надо записать, оно потом когда-то пригодится в какой-то сводке. Острова Татышев и Телячий давали много фенологического материала и были, можно сказать, под рукой.
С 3 мая в географическом обществе на Тугаринова были возложены обязанности правителя дел. Вопросы заседаний, печати, отчетности, таким образом, оказались сферой его забот и деятельности.
Кроме того, отнимало немало времени заведование библиотекой общества. Он был самым рьяным читателем уже тогда хорошей библиотеки, но все же запись новых поступлений, а, главное, получение из других отделов Географического общества обменных материалов на свои красноярские издания тоже отнимало время. Благодаря Тугаринову в библиотеку стали приходить многие издания из других городов России, главным образом, из Москвы и Петербурга.
По воскресным дням музей открывался для посетителей, и это дневное время было самым беспокойным. Нужно было ходить все время по залам и следить за посетителями, среди которых было немало мальчишек, всегда отличавшихся всякого рода озорством. Правда, в эти дни всегда приходил кто-нибудь из друзей музея, особенно молодежи, и помогал в досмотре.
Воскресный день. В музее буквально негде пройти, надо кого-то обходить или пережидать, когда кто-то пройдет и даст дорогу. И вот в это время раздается треск стекла. Тугаринов, бывший у входа, поспешил в крайний зал, откуда шел звук. Оказалась взломанной витрина с выставленной нумизматикой и похищены золотые монеты через продавленное стекло. Так ничего в сплошной массе посетителей не нашли. Сразу же убрали нумизматические коллекции, которые больше никогда и не выставлялись.
Первая экспедиция
Одним из больших событий в жизни музея в 1907 году была первая экспедиция в низовья Енисея. Экспедиция совершена на средства и по заданию Красноярского географического общества. В составе экспедиции были только супруги Тугариновы. Но как бы попутно, на средства одного коллекционера Костарева, по этому же маршруту ехал и красноярский художник Дмитрий Иннокентьевич Каратанов.
Из Красноярска выехали 19 мая на барже «Бадарма», буксируемой пароходом срочного казенного пароходства. 22 мая были в Енисейске, где пароход и баржа собирали рыбаков и их суда на путину в низовьях Енисея. Ехали на барже в каюте. Из Енисейска выехали 23 мая. 27 мая были в Селиванихе. При временной остановке в Монастырком, оно же и Туруханск или Новый Туруханск, был осмотрен монастырь и его достопримечательности, в том числе гроб перевезенного сюда местного святого приказчика купца Василия Мангазейского, бывшего раньше в Мангазее на Тазу. Ревнители благочестия берут щепки от этого гроба.
Гробница основателя монастыря Тихона, вериги, крест, евангелие – дар Анны Иоанновны, а также икона Василия Мангазейского, ныне запрещенная. Описание церкви только в 1750 году, т.к. за более ранние сроки все сгорело в один из пожаров. Здесь Каратанов встретил знакомого монаха из красноярского пригородного монастыря, которого сослали за пьянство. Теперь здесь было 5 монахов, и монастырь обветшал.
Селиваниха
В этом станке, как называются многие поселения Туруханщины, было всего 5 жилых домов. Жители — рыбаки и промышленники.
Раньше здесь жили скопцы, которых не так давно выслали в Якутскую губернию, в с. Марху. В Селиванихе сеют картофель, есть лошади и коровы.
Тайга с большими заболоченными участками. Причиной этой заболоченности служит вечная мерзлота. Здесь уже была весна в полном разгаре.
Велись фенологические наблюдения и собирались коллекции из объектов оживающей природы. Тугаринова интересовало все, начиная с природы и кончая человеком, делались описания, фотографии, велись расспросы, а художник сделал для музея несколько этюдов. Эта первая остановка дала много нового и интересного материала для участников экспедиции.
12 июня сверху подошел пароход «Лена» с двумя лихтерами и паузком, груженным лодками рыбаков. Путина в разгаре, и все суда переполнены рыбаками. После выезда началась сильная качка, и паузок с лодками стал тонуть. Пришлось его разгружать и часть груза оставить в устье Курейки, где, воспользовавшись небольшой остановкой, также немного понаблюдали, поколлекционировали.
Гольчиха
Со всякими препятствиями и особенно с погрузкой рыбаков надолго задержались в дальнейшем плавании и только 1 июля пришли в Гольчиху. Небольшие остановки в Курейке, Дудинке, на В. Бреховском и Насоновском островах, на песке Гостином дали возможность хоть немного что-то собрать и записать. Так что смена тайги лесотундрой все же была, хотя и на немногих и недолгих стоянках, отмечена.
Гольчиха и Мыс Зверовский были уже тундрой. Здесь после расширения Енисея в Бреховских островах чуть ли не до сотни верст, оба берега Енисея сходятся до 7 верст, а дальше снова расходятся, образуя залив.
Хотя вода здесь еще пресная, но отливы и приливы уже дают знать о себе. Кругом тундра. Поселок расположен на острове и имеет всего два дома русских засельников и несколько юрт в ближайших окрестностях. Здесь самоеды, юраки и долганы как бы соприкасаются своими границами.
Всюду вода, мох, торф и в понижениях плавник, попавший сюда в полую воду. Солнце не заходит за горизонт и целыми сутками то поднимается над ним чуть не в зенит, то подходит к нему. Из-за ненастной погоды так и не видели солнца и только чувствовали его присутствие за затянутым облаками небом.
За неимением места в домах пришлось сделать себе квартиру в чьем-то заброшенном торфяном шалаше, внутри которого натянули холщовую палатку, где и прожили десять дней. Снова обследования, записи, сборы материалов, знакомство с националами и пр. В это время вблизи станка было до семи чумов самоедов. Кроме обычных сведений, Тугаринова интересовало рыболовство самого примитивного характера, засолка рыбы, копчение. Экзотически выглядели собачьи и оленьи упряжки, которые здесь, кроме лодок, являются единственным способом передвижения, особенно зимой и в глубь материка.
Все время Тугаринов вел свой дневник, в который он заносил все, что его интересовало. А интересовало его буквально все. Вот небольшой список вопросов, на которые любознательный человек искал ответы то у немой природы, то у разговорчивого человека; его догадки и мысли по поводу виденного и слышанного.
Фотографирование. Фенология. Наблюдения. Очертание берегов. Зоология. Ботаника. Геология. Этнография (чертеж Турбовского двора в Селиванихе). Костюмы, самоловы, переметы, ловушки, коптилки. Торговля, товар, обмен. Описание могил. Описание станков. О рыбаках (условия их работы). Список поселений. Наблюдение за погодой (визуально, барометр, термометры). Жилища нацменьшинств, балки, нарты. Песцы. Способ ловли оленей самоедами. Охота с доской на дикого (скрад). Долгане и их быт.
И многое-многое другое. Если кто-нибудь изъявлял желание помочь или быть полезным в сборе материала, ему давались наставления и даже показывались все хитрости таксидермии. Так, один из местных русских жителей, бывший жандарм, занимавшийся теперь в Гольчихе торговлей с нацменьшинствами, по фамилии Прокопчук, заинтересовался препарированием птичьих шкурок. Пришлось показать ему весь процесс, и он обещал коллекционировать для музея птиц низовья Енисея.
Луковая протока
11 июля на пароходе «Лена» при ясной безветренной погоде выехали из Гольчихи вверх по Енисею и через 36 часов были в Луковой протоке. С 12 июля начинается наконец-то стационарное исследование тундры на правобережной стороне Енисея за одним из островов в расширенной дельте великой сибирской реки. На виду громадный низменный остров, который отделяет от материка широкая, но пересыхающая под осень протока. Это и есть та Луковая протока, о которой слыхал еще в Красноярске исследователь и в которой, после долгого плавания, так хотелось поработать стационарно, не торопясь и не зависеть от случая заезда парохода.
На протоке стояли пароход «Ангара» и баржа. Здесь жила и работала группа водолазов и до 30 рабочих. Работа заключалась в поднятии со дня затопленных рельс, в 1905 году привезенных сюда морским путем из Гамбурга для нужд железнодорожной магистрали. Была уже поздняя осень, и приехавшие, не дождавшись приемщиков, сбросили рельсы и ушли в океан, потом — на запад, а рельсы так и лежали на дне. Теперь их отыскивали водолазы, закрепляли и лебедкой парохода тащили на баржу.
В пологом возвышенном берегу была выстроена изба, и от нее вниз к воде шли ступеньки. В одной половине избы, где была русская печь, поселилась Вера Ивановна Тугаринова. Здесь же варили (готовили пищу) и сушили в дождливую погоду гербарий. В меньшей половине поселились мужчины, Тугаринов и Каратанов.
На следующий день началась работа по систематическим обследованиям и сборам. Каждое утро выходили по тропинке вверх в тундру, и каждый занимался своим делом. Велись и систематические срочные наблюдения по тем немногим метеорологическим приборам, которые были в распоряжении экспедиции. Быстро завязали знакомство с жителями баржи и парохода. На барже можно было купить масло и свежий хлеб, там был магазин, кашеварня и пекарня для команды. Был самый разгар лета в тундре, и так как растения спешили появиться, развиться, расцвести и дать плоды в ограниченное время (июль, август), то они появлялись ежедневно, другие уже отцветали, третьи были уже с плодами. Надо было успевать. То же и с зоологическими объектами. В каких только фазах развития не были здесь птицы: от полных гнезд с малонасиженными яйцами до пуховиков и линнюков. Работы было много. Вечерами, которые узнавали только по часам, все трое собирались к избушке у костра, в котором горел кардифский уголь, одновременно завезенный сюда с рельсами, читали взятого из Красноярска Чехова. Вот какое сочетание присутствовало здесь: Луковая протока, низовья Енисея, Красноярск, Саратов, Кардиф и Гамбург.
Вначале тундра одарила гостей яркими цветами. Каратанов писал этюды с красочных тундровых ковров, а Тугаринов даже написал стихотворение, подписанное Бальмонт, по поводу приколотого его супругой у себя на груди пышного соцветия тундряной ромашки, поражающего своей величиной и красотой.
Луковая протока, которая находится на правой стороне Енисея между мысами Селякиным и Казанским под 69 градусом 48 минут северной широты и 80 градусом восточной долготы, имеет длину 7 верст, в ширину полверсты и представляет хорошее укрытие для судов во время сильного шторма на Енисее. Когда эта протока пересыхает в верхней части, она служит прекрасной гаванью для судов. Вода здесь доходит до 15-16 градусов по Реомюру и можно купаться, не боясь простуды. Вот здесь-то и провела экспедиция полярное лето, пробыв 52 дня.
За время стационарного пребывания здесь и регулярных наблюдений много записей в периодических явлениях природы. Если в Гольчихе комаров было мало, то в Луковой протоке они давали себя почувствовать, и сетки вполне оправдали свое существование. Масса озер и ширина водного пространства давали возможность для наблюдений за различными видами утиных, гагар, куликов и чаек. Экспедиционеры были довольны своими работами. За это время тесно познакомились с работниками парохода «Ангара» и бывали друг у друга.
Енисейск
2 сентября снизу подошел пароход «Туруханск», на лихтере которого № 5 началось обратное путешествие к родным пенатам. Вместе с шедшим на юг пароходом туда же улетали караваны гусей и других пернатых, покидая гостеприимную тундру до следующего года. Мысли бродили и в голове Тугаринова: обязательно побывать в этих краях еще и, может быть, не один раз.
В Енисейске были только 25 сентября. Этот переезд был долгий, а так хотелось поскорее попасть домой и приняться за обработку собранного материала. Многое вспоминалось из прожитого, казавшегося даже каким-то невероятным. Ведь не раз видели северное сияние, и каждый раз оно поражало своим особым видом, совсем не похожим на предыдущий. Видели и даже испугались шаровой молнии, когда огненный шар катился с горы в сторону Енисея, и многое другое, ранее никогда не виданное. А вспомнив Селиваниху, невольно вспомнили тех ссыльных, которые ехали в трюме парохода под конвоем для отбывания ссылки в Туруханском крае. И тех ссыльных, которые жили на поселении в самой Селиванихе. Вера Ивановна вспомнила, как она однажды обжарила утку одному ссыльному, а когда через два года в Красноярске, в 1909 году, она получила письмо от него из Лондона, куда он пробрался, бежав из туруханской ссылки, то долго не могла поверить такой связи, как Селиваниха-Лондон. Только последующие письма помогли разобраться в случившемся. После многого необычайного, что повстречали Тугариновы в Туруханщине, было много и неожиданного, как это сочетание.
В Енисейске во время остановки были в местном музее и осмотрели его. Этот осмотр показал Тугаринову еще раз, что оба местных музея, как Минусинсий, так и Енисейский, тем и интересны, что дают хорошее представление каждый о своем окружении и что Красноярский музей, конечно, должен быть как центральный, объединяющий край в целом, то есть краевой музей Приенисейского края.
Из Енисейска выехали пароходом «Святой Николай» и 4 октября были в Красноярске, потратив на переезд из Луковой протоки с остановкой в Енисейске в общем 32 дня. Общее количество верст, проделанных экспедицией в оба конца, было 4600.
Красноярск
Результаты поездки cказались сразу же. Во-первых, по согласию распорядительного комитета на общем собрании Географического общества Тугариновым был прочитан доклад «За полярным кругом».
Далее, в изданном в конце года сборнике «Известий Красноярского географического общества» том II выпуск 3-4 был напечатан «Краткий обзор Красноярского Музея, состоящего в заведывании Красноярского подотдела Импер. Русского Географ. О-ва», где Тугаринову принадлежит обзор музея со всеми относящимися к нему приложениями, а также на 97-138 страницах «Предварительный отчет о поездке в Низовья Енисея».
Из этого отчета видно, что всего собрано 150 экземпляров птиц и млекопитающих, 1500 высших растений, 300 экземпляров низших растений, приобретено до 20 предметов быта у нацменьшинств, 100 экз. горных пород и окаменелостей. Кроме того, сделано несколько десятков фотографий, а также произведены метеорологические наблюдения.
Художник Каратанов сделал несколько этюдов. При подсчете видов оказалось, что птиц собрано 93 вида, а это, если и не исчерпывало полностью состав туруханской орнитофауны, то во всяком случае было близко к этому. В списке даются как местонахождения, так и другие заметки, в частности, о гнездовании и сезонном оперении.
В таблице метеорологических наблюдений даются следующие рубрики: пункты наблюдения, число и месяц, показание барометра, минимального и максимального термометров и прочие наблюдения, в которых даны отметки о северных явлениях, направлении ветра и облачности. Наиболее важными надо считать наблюдения во время более продолжительных стоянок: село Селиваниха с 27 мая по 12 июня, село Гольчиха с 1 июля по 12 июля и Луковая протока с 14 июля по 2 сентября.
Зимой этого года Тугаринов во время своего отпуска был в Петербурге и Саратове у сестры.
Северная экспедиция 1907 года стала для А.Я. Тугаринова важным событием. Он привёз не только богатейшие коллекции: зоологические, орнитологические, гербарии, этнографические, геологические, фотографии и метеорологические ряды, но и ясное понимание масштаба региона.
Побывав к этому времени в Минусинском и Енисейском музеях, каждый из которых представлял свое особое окружение, он решил, что Красноярский музей должен стать центральным, объединяющим всю Приенисейскую Сибирь от южных степей до арктической тундры.
Некоторыми итогами проведенных работ стал его доклад «За полярным кругом» и первые печатные труды в «Известиях Красноярского подотдела ИРГО». Но главным было решение: А.Я. Тугаринов пообещал себе вернуться на Север.
Источники:
- Аркадию Яковлевичу Тугаринову посвящается. Сборник научных статей: Красноярский краевой краеведческий музей, 2011, 384 с.
- Фонды Красноярского краевого краеведческого музея
Фото: Красноярский краевой краеведческий музей