Каким встретил Красноярск молодого консерватора городского музея в 1905 году? И какие открытия были сделаны в первых научных экспедициях по Енисейской губернии?
Этот выпуск о том, как формировался «метод Тугаринова»: сеть фенологических наблюдений, первые экспедиционные выезды, работа с музейным сообществом, поездка в Минусинск и рождение замысла музея всего Приенисейского края.
Красноярск в 1905 году
В письме жене от 7 февраля 1905 года Тугаринов сообщает, что 5 февраля было заседание распорядительного комитета Географического общества. На нем, во-первых, почтили вставанием память петербургских жертв.
Во-вторых, было решено ходатайствовать через главного председателя центрального Географического общества в Петербурге, сенатора Семенова-Тянь-шанского, об освобождении арестованного на днях в Томске известного в Сибири путешественника и ученого Григория Николаевича Потанина, уже глубокого старика. Его имя стояло наряду с лучшими исследователями и общественными деятелями Сибири.
А.Я. Тугаринов стал свидетелем революционных выступлений в Красноярске.
На этом же заседании постановили ассигновать А.Я. Тугаринову на исследования и экскурсии 150 рублей. По поводу последнего постановления Тугаринов замечает в письме: «Перспектива этого лета пока очень заманчива. В городе дел никаких». Видимо, налаживание музея уже шло по нужному руслу, и новый директор или, как его тогда официально называли, консерватор музея, уже представлял себе, что к лету в выставочных залах музея все будет налажено. На очереди — исследовательская работа и поездки.
В апреле приехала жена Вера Ивановна, которая также включилась добровольно в посильную музейную работу. Летом Тугариновы устроились на жительство в ближайшую деревню Базаиху. Этому устройству помогла заведующая Красноярской библиотекой Любовь Михайловна Розинг, новая знакомая Тугариновых. Вообще, саратовцы довольно быстро прибрели некоторое число новых знакомых, которые впоследствии всегда помогали во всех музейных делах и перипетиях. К этому времени музей имел уже какой-то внешний порядок, но это временное никак не устраивало взыскательного нового его хранителя.
Параллельно с работой по благоустройству музея ведется работа в Географическом обществе и в природе, вне стен музея. Лучше всего рассмотреть всю проделанную работу в хронологическом порядке, привлекая для этого сохранившиеся документы — от печатных страниц отчетов до воспоминаний близких музею людей.
5 февраля состоялось заседание распорядительного комитета Географического общества, на котором председатель В.Ю. Григорьев и В.П. Матонин рекомендовали принять в действительные члены общества ботаника и консерватора музея Аркадия Яковлевича Тугаринова. Здесь же был заслушан доклад нового консерватора о состоянии музея и о его предполагаемой реконструкции.
После доклада последовали рекомендации правления Географического общества заняться следующими работами по музею:
- наиболее целесообразное размещение всех музейных материалов;
- составление основного и предметного инвентаря с попутным этикетированием материалов;
- сверка материалов музея с инвентарём Лимкенса и инвентарём П/О, выяснение, нет ли утрат.
9 февраля начаты первые фенологические наблюдения, продолжавшиеся до 24 мая. Эти наблюдения велись, главным образом, в самом городе, а также на ближних островах Татышев, Телячьем и Конном.
25 марта — заседание общего собрания Географического общества, на котором Тугаринов был утвержден действительным членом общества.
24 апреля — заседание распорядительного комитета Географического общества, на котором доложено об организации А.Л. Яковлевым и А.Я. Тугариновым фенологических наблюдений в Енисейской губернии, в связи с чем необходимо напечатать программу этих наблюдений, которую и разослать любителям природы. Стоимость печати такой программы обойдется в 12 рублей. Это мероприятие было одобрено распорядительным комитетом, и программа вскоре была напечатана.
29 мая Тугаринов совершает свою первую экскурсию на ближайшую к городу реку Ману. Дикий таежный пейзаж гористой и скалистой Маны произвел неизгладимое впечатление на экскурсанта. Такая красота и так близко от города! Фотографирование, сборы объектов природы обогатили новым, еще не виданным материалом, и зажгли жажду новых искательств в таком доступном ближайшем окружении города.
Действительно, надо начинать с малого, с самого близкого к городу, и в дальнейшем развивать планы исследований на большие экспедиции по краю. С этой поездки вернулся 5 июня и привез с собой много интересных материалов.
В этой поездке его сопровождает друг Федор Васильевич Данилевич. В оставленной в документах записи поездки Тугаринова имеется как сам маршрут, так и проделанные версты постаночно, которые и приводим здесь:
- Красноярск — Дрокино 25 верст.
- Дрокино — Заледеево 35 верст (оба связаны с р. Качей).
- Заледеево — Никольское 67 верст (по направлению на р. Кемчуг).
- Никольское — Терехтюль 43 версты.
- Терехтюль — Ушканчиков 12 верст.
- Ушканчиков — Медведа 10 верст (район р. Кемчика Малого).
- Медведа — Покровское 15 верст (поворот на восточное направление).
- Покровское — Талая 25 верст (система р. Бузима).
- Талая — Шошкино 40 верст.
- Шошкино — Шила 60 верст.
- Шила — Еловское 35 верст.
- Еловское — Абакшина 3 версты (на Енисее против устья р. Кана).
- Абакшина — Хлоптутова (дальше версты не указаны, видимо, отсюда Тугаринов плыл по Енисею до Красноярска или ехал параллельно этой реки до Красноярска).
- Здесь поставлена цифра 367 верст.
Подсчеты говорят за то, что все эти цифры нуждаются в проверке, особенно если они во время переездов взяты от возчиков. Все эти версты, особенно на проселочных дорогах, сугубо относительны. А вымерять их по карте было почти невозможно, т.к. точных карт тогда не было и на них даже много позже не были помечены указанные в списке этапы дороги, на некоторых из них были только что организуемые переселенческие хуторки. Во всяком случае, для первого знакомства с северной частью Красноярского уезда было сделано много, тем более, в первые же месяцы своего пребывания здесь. Эти же цифры имеют и другое значение для исследователя, т.к. они показывают особенности счета сибиряками протяженности своих дорог.
Есть же такой полуанекдот. Попавшегося на пути встречного спрашивает впервые идущий по дороге: «Сколько верст до такого-того пункта?». А в ответ: «А как пойдешь: если тихо, то верстов 10 будет, а если пойдешь быстро, то не боле трех верст». Может быть, исследователю хотелось записать эти расстояния именно так, как их считают местные жители. В этой поездке попадались обширные хлебородные поля сибирского, неизмеримого и мало учитываемого лесостепного раздолья. Встречалась и таежная глухомань, обжитая только разве смолокурами да охотниками, и то только в определенные периоды года. Все это было чрезвычайно интересно, и исследователь, кроме сбора коллекций для музея, ведет записи своих наблюдений.
Взявшись круто за полную реконструкцию всего музея и не имея помощника, Тугаринов сильно уставал, особенно от физической работы. В том же письме к жене он признается: «Здесь работы вдвое больше, чем в саратовском музее». Сначала ему помогал во всем работавший до него в музее молодой человек Антоша Авксентьев, но, не будучи достаточно обеспеченным и имея семью, этот юноша ушел. Поэтому консерватору приходилось самому и печки топить во всех помещениях музея. Работал он с утра до вечера.
Аркадий Яковлевич побывал у прежнего консерватора музея, Михаила Ефимовича Киборта, уже 75-летнего человека. С 1890-х до 1905 года он был хранителем Красноярского музея. Киборт очень любезно принял Тугаринова. Он ушел из музея после того, как о нем наговорили всяких компрометирующих вещей. Со своей стороны, Киборт пожаловался на свое окружение и выразился о произошедшем как об «обычной провинциальной истории», имея в виду какую-то и кем-то из завистников затеянную склоку. Тугаринов решил не вникать в подробности и не впутываться в общие сплетни по этому вопросу.
Тугаринов старался произвести просмотр и перегруппировку выставочного материала до лета, которое ему обещали, как экскурсионный период, и в сравнении со своим прежним положением в саратовском музее он считал себя более свободным в выборе работы.
Он намеревался побывать на различных местных экскурсиях, в которых им бы собирался нужный музею материал, а заодно происходило бы знакомство с окрестностями Красноярска.
Летом, как и предполагалось, Тугариновы поселились на даче в деревне Базаиха. Эта пригородная деревушка, расположенная на правом берегу Енисея при впадении в него речки, тоже именуемой Базаихой, была обычно в летнюю пору обитаема горожанами. Снималась комната с верандой, на которой в жаркое время года, по существу, и жили дачники, тогда как самая комната была спальней. От Базаихи к реке Енисею, т.е. на север, был пустырь, выше которого, по обе стороны речки, и была расположена эта деревня. Вернее, это было скорее село, т.к. в нем была церковь, первый признак села. На восток, прямо к селу, спускалась щебенистая гора Вышка, из-за которой и вытекала быстрая, горная, шумная речка. С запада и юга село окружали горы, покрытые смешанным лесом, который чем дальше на юг, тем больше, переходил в хвойный, в так называемую тайгу. Там, верстах в 18 от села, протекала красивая таежная река Мана, на которой были сенокосные и промысловые угодья крестьян ближайших к Красноярску поселков: Овсянки, Базаихи, Торгашино и Маганска. Сама речка Базаиха была красива своими скалистыми высокими берегами.
Поселившись в Базаихе, Тугаринов начал обследование окрестностей этого села. Обычно он ходил с ружьем и добывал для коллекции птиц, которых сам и препарировал. Однажды, когда он взобрался на большую возвышенность на запад от села, он устал и решил отдохнуть. Сев на пень и закурив папироску, стал осматриваться вокруг и вдруг заметил на земле сердцевидный листок. Он встал и поднял его. Что такое? Лист, знакомый по форме с детских лет. Да, конечно, это липа. Но ведь липы нет в Сибири. И тут он вспомнил недавно найденную в библиотеке книжку, в которой было рассказано о нахождении липы в окрестностях Красноярска, в районе левобережья Енисея, против устья реки Маны. Реликтовая липа была найдена Прейном, ботаником, проживавшим в Красноярске в конце прошлого столетия, с тех пор это местонахождение стали называть Липовым хребтом. Но встреча липы у Базаихи не была указана; этот листик обязывал ко многому, и прежде всего, к регистрации нового местонахождения. Вскоре, осмотревшись вокруг места своего отдыха, А.Я. нашел и само деревцо липы. С любовью осмотрел он этот небольшой полукустик-полудеревцо как доброго старого знакомого. Вернувшись домой, он рассказал о своей встрече Вере Ивановне, и решил назавтра же сходить снова и отрезать от деревца веточку для гербария. Но сколько ни искал он этого места, так его и не нашел. Долго впоследствии он ругал себя за такую опрометчивость.
На берегу Енисея, начиная от впадения в него речки Базаихи по направлению к Лалетиной, идут песчаные наносы дюн. Ветер всегда перегоняет пески и, идя по ним, можно часто находить на выдувах остатки культуры когда-то живших здесь древних обитателей енисейских берегов. Сколько таких находок сделал Тугаринов за время своих путешествий по этим дюнам! Попутно он знакомится с бытом крестьян сибиряков и их укладом жизни. Это и хлеборобы, и промышленники, потомки казаков-землепроходцев, живущих здесь с основания Красноярского острога, люди замкнутые, но, как все сибиряки, радушные. Этому их научила тяжелая действительность прошлого.
Летом А.Я. Тугаринов съездил на пароходе в Минусинск, где познакомился с местным музеем, о котором он, несомненно, слышал еще в Казани, когда он там под руководством Келлера вел определение своих саратовских сборов растений.
Основатель Минусинского музея, Николай Михайлович Мартьянов, был также связан с Казанью. Там он был провизором аптеки, участвовал в работе Общества естествоиспытателей при Казанском университете и печатал там свои ботанические работы еще в 1880 и 1882 годах. Конечно, Тугаринов знал об этом, и вот теперь он сам так же, как и Мартьянов, приехал в Сибирь и тоже на Енисей.
С большим любопытством осматривал новый хранитель Красноярского музея этот первый музей Енисейской губернии. Полгода назад умер его создатель и неутомимый собиратель, посвятивший всю свою жизнь минусинскому югу. На севере, в Енисейске, такой же энтузиаст, Александр Игнатьевич Кытманов, создал музей севера губернии.
Тугаринову придется работать в центре Енисейской губернии. Надо сделать так: создать из маленького бывшего Красноярского городского музея — музей всего Красноярского края, объединив в нем всю Приенисейскую Сибирь. С этими мыслями и возвратился он из поездки в Минусинск. Да! Это должно быть, конечно, не что иное, как Краевой музей. А для этого надо собрать и охарактеризовать Енисей от крайнего севера до крайнего юга. Эта мысль не давала покоя, и в одно из заседаний Тугаринов вносит проект об экспедиции на 1906 год на р. Подкаменную Тунгуску, но по каким-то причинам, не указанным в отчете, из которого мы узнали об этом проекте, ему было отказано в средствах. Видимо, действительно отсутствие средств и было причиной отказа.
Еще раз летом, в июле, Тугаринов вместе со своим другом Данилевичем отправляется вторично на р. Ману через манскую тропу, от деревни Базаиха до Сосновки. Их сопровождает базайский охотник Семен Иванович Мезенин, для которого Мана является второй родиной, и он пропадает на этой Мане, по крайней мере, две трети своей жизни. Кстати, время покосов, и у Семена Ивановича там своя кошенина. Многое узнал Тугаринов у опытного охотника-промышленника и собрал, как и в первый раз, большой материал как научного значения для кабинетов, так и показательного для экспозиции.
С 18 по 25 октября ведутся фенологические наблюдения, главным образом, в городе. Вообще, с этих пор всегда Тугаринов ведет наблюдения, где бы он ни был, и записывает также со слов других. Этот богатый материал не раз пригодится ему впоследствии. Из печатного отчета за 1905 год видно, что за все свои поездки и экскурсии Тугариновым было собрано: около 400 видов растений, 167 предметов зоологии, этнографии, археологии, 9 образцов горных пород с р. Маны. Если сюда же причислить сборы у самого Красноярска, особенно с Базайских стоянок, то количество всех предметов за год будет свыше 1500 номеров. Тугаринов составил полный годовой отчет, в который включил и свои наблюдения за 1905 год. Начиная с этого года, главные пополнения музея идут не за счет пожертвований, а за счет сборов самого музейного хранителя и его окружения, так называемых друзей музея, которых новый хранитель быстро сумел организовать вокруг себя. Начались работы по определению ботанических коллекций, и сразу же выяснилось, что во время экскурсий этого года уже удалось собрать 6 видов растений.
На одном из заседаний хранитель музея сделал предложение о создании при отделе редакционной коллегии для печатания трудов в Красноярске, так как то, что было напечатано раньше, имело массу грубых ошибок и опечаток. Кроме того, цена издания была высока и малодоступна для покупателя. Предложение Тугаринова было принято, и ему было поручено создать издательскую коллегию под его председательством.
За этот год у Тугариновых уже появились новые знакомые-красноярцы, а у музея — его друзья. Прежде всего, надо отметить в числе таких друзей архитектора Л.А. Чернышева и художника Д.И. Каратанова, которые и в последующие годы всегда приходили на помощь музею как своими советами, так и работой по специальности.
Итоги первых двух лет в Красноярске для Аркадия Яковлевича Тугаринова оказались ощутимыми:
- приведены в порядок залы,
- начат основной и предметный инвентари,
- запущены фенологические наблюдения,
- собраны сотни образцов растений и зоологических, археологических, этнографических предметов,
- вокруг музея сложился круг единомышленников и помощников.
Главнее – оформилась перспектива: от городского собрания к настоящему губернскому музею, от близких экскурсий – к большим маршрутам по Енисею.
В следующем выпуске мы проследим, как замыслы 1905 года превращались в маршруты и труды, какие экспедиции удалось организовать, какие новые коллекции и публикации открыли Приенисейский край для науки и широкой общественности.
Источники:
- Сборник научных статей: Красноярский краевой краеведческий
музей, 2011, 384 с. - Фонды Красноярского краевого краеведческого музея
Фото: Красноярский краевой краеведческий музей